В январе 1944 года среди воспитанников Первой Московской спецшколы ВВС царило приподнятое настроение: со дня на день курсанты ожидали приказ о возвращении из эвакуации в Москву.

Но проведённые в тыловом Заводоуковске четыре года – важная веха в истории школы. Поэтому перед отъездом комсомольское бюро поручило талантливым курсантам сделать памятные зарисовки о жизни в Сибири. Выпускник спецшколы 1944 года Лениард Михайлов в своей книге "Жития не святых" вспоминает: "Такое поручение давалось многим, и фотографам тоже. Но сдаётся мне, что Женя Курков был единственным, кто его выполнил, так как свои зарисовки нашего житья-бытья в Заводоуковске он начал делать задолго до распоряжения бюро".

После спецшколы Евгений Курков стал авиационным инженером, но занятия живописью не забросил. Сохранил он и свои курсантские зарисовки военного Заводоуковска. По единодушному мнению "спе­цов" они были настолько выразительны и памятны, что ни одна фотография не могла сравниться с ними.

В 2009 году Евгений Курков передал копии своих рисунков, сделанных в военные годы, Заводоуковскому краеведческому музею. Этот подарок бесценен, ведь в архивах заводоуковских хранителей истории нашего края имелась всего одна фотография военной поры. Благодаря карандашным зарисовкам Евгения Петровича мы можем увидеть Заводоуковск таким, каким он запомнился москвичам.

Здравствуй, Сибирь-матушка!

Такими "спецы" приехали в Заводоуковск. Синие авиационные шинели, брюки-клёш, голубые петлицы с шифровкой школы "1 МСШ ВВС". А как гордились мальчишки, что вместо положенных шапок-ушанок им выдали настоящие – как у героев Гражданской войны – будёновки! Правда, оказалось, что в 50-градусные сибирские морозы суконные шлемы продуваются насквозь. А модные московские ботиночки греют так плохо, что даже на уроках в учебном корпусе (которым стало одно из строений Заводоуковской средней школы, что в переулке Ермака) ноги приходилось поочерёдно подкладывать под себя.

Казарма – спальный корпус

Под жильё москвичам выделили клуб Заводоуковского леспромхоза. Курсанты обустроились как смогли – сколотили общие (так теплее) двухъярусные нары, стены украсили плакатами и картинами на военно-исторические темы, которые рисовали сами. Посреди барака располагалась большая печка. Обязанностью дневальных было постоянно топить её, но всё равно в обширном здании, не предназначенном для жилья (до войны фильмы и праздничные концерты лесорубы смотрели в шубах), стояла минусовая температура. Дежурные курсанты следили за тем, чтобы у спящих руки и ноги не высовывались из-под одеял – иначе обморожение можно было получить прямо в казарме. На подушках, набитых соломой, спали в шапках, а ботинки за ночь примерзали к полу.

Водовозы:  два "спеца" – одна лошадь

 Воду в баню (там была огромная, почти до самого потолка, кадушка), а также в столовую и казармы курсанты возили на санках в десятивёдерной бочке. Опытным путём было вычислено, что по "тягловитости" два "спеца" равнялись одной лошади. Кстати, лошади в хозяйстве спецшколы тоже были. "Заведовали" ими конюхи из местных мальчишек, которые были зачастую моложе 15-летних спецшколят.

Тёпленькое местечко – баня

Железнодорожная баня на улице Вокзальной в Заводоуковске была единственным местом, где "спецы" могли зимой по-настоящему согреться. Тут же проводилась и санобработка одежды – её "прожаривали" от вшей. Как-то заядлый охотник Саша Лысов забыл в кармане своей куртки несколько патронов. Они взорвались, случился пожар, огонь выгнал на улицу курсантов в чём мать родила. Голышом бегали подростки на морозе, пытались потушить пламя. Сердобольные заводоуковские женщины выносили пробегающим мальчишкам чем прикрыться. Один прибежал в казарму в огромных женских панталонах.

Утренняя зарядка

По команде "На зарядку становись!" все курсанты должны были выбегать в любую погоду (кроме самых лютых морозов) на площадку перед казармой одетые по "форме № 2" (с голым торсом). Но зимой наиболее закалённые "спецы" любили шокировать заводоуковцев не предусмотренной никаким уставом "формой № 0" и выходили на зарядку в одних трусах и валенках. Местные бабушки называли таких "чертями, купающимися в снегу" и запрещали своим внучкам дружить со спецшколятами.

(Продолжение следует)

(по материалам книги Лениарда Михайлова "Жития не святых")