Похоронка на отца пришла уже после войны: пропал без вести. Наверное, даже похоронен не по-людски, засыпало землёй, и заросло то место бурьяном…

Мой отец Михаил Павлович Рябов родился в 1905 году, а когда на войну уходил, мне всего три года было, так что его я совсем не помню. Знаю о нём только со слов очевидцев и по воспоминаниям матери. Говорили, что он очень душевным человеком был. Трактористом работал на первом отделении Новозаимского зерносовхоза, возил дрова в ремонтные мастерские, где сейчас в Новой Заимке машдвор.

Забрали всех мужиков из деревни 12 июля 1941 года и увезли в райцентр, Новую Заимку. Время было трудное. Мама из последней муки испекла подорожников отцу и отдала последние пять рублей – всё богатство. Первое время, пока учился в Туле на командира, письма писал часто. Мама нам их вслух читала. Запомнилось мне последнее письмо отца, в котором он сообщил, что завтра идёт в первый бой. И больше весточек от него не было… Дата гибели в похоронке значилась – август 1942 года.

В военное и послевоенное время мы быстро взрослели. В восемь годков всё лето провели на прополке зерновых, а в 12 лет уже сортировали зерно, работали с шести вечера до шести утра. Как-то раз поехала в Заводоуковск. Автобусов не было, и я остановила первую машину. Шофёр долго смотрел на меня, а потом спрашивает:

– Ты Рябова?

– Рябова, – отвечаю, – а вы откуда меня знаете? Сказал, что я похожа на отца и рассказал мне, как тот погиб.

Немцы наступали, бои были жестокие. Когда начался обстрел, отец не успел даже из окопа выскочить – прямое попадание снаряда. Его просто разорвало. А маме однополчанин побоялся рассказать все подробности гибели отца. Может, он и прав был...

Мама прожила 82 года. Все её воспоминания об отце заканчивались одной фразой: "был бы Миша живой…". Но не пришёл к ней её Миша. Тяжело она переносила потерю дорогого ей человека.

Фото из семейного

архива В. Телющенко